Закрытие ран лица

Особенностям закрытия ран лица уделялось внимание еще в средние века.
Так, бесшовный способ закрытия ран лица описывает А. Паре (Pare, 1628); А. Г. Рихтер (1792) предлагает края кожных ран лица, не покрытых волосами и не смачиваемых слюной (область рта, век, носа), сближать липким пластырем. В те ?ке годы, т. е. еще в конце XVIII века, А. Г, Рихтер рекомендует пользоваться вторичным швом: «Если рана без нагноения исцелена быть не может, то должно сшивать оную по уменьшении ее нагноения и очищения, и когда она уже к исцелению удобна будет».
А. Чаруковский был одним из приверженцев глухого «кровавого шва... губ, неба, вен, брюха, кишок и пр.» после первичной хирургической обработки, а также резаных и рубленых ран, которые «все, без исключения, должны быть лечимы скоросоединительным способом».
Во время крымской кампании, судя по официальному медицинскому отчету, среди английских хирургов приобрел «широкое применение» шов огнестрельных ран лица. В то время английские хирурги применяли для швов тонкую проволоку.
Принципиальным защитником шва гранулирующей огнестрельной раны лица и вторичных пластических операций явился Н. И. Пирогов.
«Нужно ждать, — писал Пирогов,—пока грануляции стянут рану и прикроют ее кожею окололежащих частей, тогда только можно или приблизить края гранулирующей поверхности (но без всякого натяжения — conditio sine qua поп) наложением шва... или приступить ко вторичной пластической операции, сделать боковые надрезы, образовать лоскуты и т. п.».
Во время последующих войн XIX века не было установлено ничего нового по этому вопросу. Во время балканской войны 1912 г. Клапп (Klapp, 1915) для закрытия гранулирующей раны губ накладывал пластиночный шов, более известный в XIX веке под названием «пуговичного». О модификации последнего в единичных случаях во время первой мировой войны сообщали Н. Н. Петров (1917) и Фальтин(1916). Очень четко в пользу шва гранулирующей раны высказывался Д. П. Сабанеев, считавший, что удаление омертвевших участков насильственным путем создает «ворота для злостной инфекции».
Во время боев у реки Халхин-Гол в 1939 г. и в войне с белофиннами было, во-первых, в принципе отвергнуто наложение первичного шва на лице, кроме области губ, век и ноздрей; во-вторых, пластиночный шов был предложен как метод выбора для сближения краев свежих огнестрельных ран лица, т. е. как первичный направляющий шов и как вторичный шов гранулирующей раны (Д. А. Энтин, 1940). Во время этих боевых действий впервые имело место успешное массовое применение пластиночного шва при свежих и гранулирующих огнестрельных ранах лица.
Однако перед началом и в самом начале Великой Отечественной войны еще не существовало единого мнения по вопросу о закрытии огнестрельной раны лица.
А. А, Лимберг (1940) считал оправданным и полезным наложение шва на лице и возражал против принципиального отказа от него и максимального расширения показаний к наложению пластиночного шва. Отсутствовало единое мнение по этому вопросу и среди зарубежных челюстно-лице-вых хирургов.
Различны были и взгляды на первичный шов ран слизистой оболочки полости рта. Одни считали обязательным при первичной обработке накладывать на слизистую оболочку шов, другие же не разделяли этой точки зрения.
Официальные указания по военно-полевой хирургии, изданные Главным военно-санитарным управлением Красной Армии в начале Великой Отечественной войны, исходя из опыта боевых операций у реки Халхин-Гол и войны с белофиннами, предлагали при лечении огнестрельных ран лица накладывать первичный шов не поз?ке 36 часов после ранения и только в области губ, носа и глаз, а в прочих случаях применять вторичный шов. Пластиночный шов инструкция предлагала использовать в этих случаях как направляющий шов дренируемой раны или как сближающий шов, но не до соприкосновения краев. Наложение первичного шва на раны слизистой оболочки полости рта не рекомендовалось.