Опыт последующих войн
Опыт последующих войн подтвердил, что лечение раненых с повреждениями лица и челюстей требует участия врачей, имеющих не только хирургическую, но и стоматологическую подготовку (по зуболечению и особенно по протезированию челюстей). Тем не менее до реализации этого положения санитарная служба не дошла. Хотя в японскую кампанию в русскую армию и были командированы дантисты, находившиеся на театре военных действий, но эти командировки не достигали реальной цели. Раненые с резецированными челюстями направлялись в Петербург и лишь спустя много месяцев (и даже более 2 лет) попадали к зубным врачам для снабжения их протезами. Поэтому один из зубных врачей того времени считал необходимым «горячо и неустанно требовать посылки опытных в технике изготовления протезов зубных врачей в половые госпитали театра военных действий для совместной работы с хирургами».
Однако это пожелание, высказанное еще в 1905 г., не было осуществлено даже в первую мировую войну, по крайней мере в полевых условиях. Только в конце 1915 г. зубным врачом Киевского военного госпиталя С. С. Тигерштедтом была разработана система скрепления переломов челюстей шинами из гнутой алюминиевой проволоки. Метод шинирования Тигерштедта создал эру в лечении переломов челюстей; он является методической основой современной военной челюстной хирургии и непревзойденным для системы военно-полевой медицинской помощи раненым с повреждением челюстей. Однако во время первой мировой войны метод Тигерштедта меньше всего использовался в полевой обстановке. Тогда специализированная помощь оказывалась, как правило, в тыловых лазаретах и в виде исключения — в лазаретах фронтового района. Поскольку в тыловые лазареты раненые в 79,0% поступали через 1—6 и больше месяцев после ранения (Г. И. Вильга, 1919), лечение их сводилось по преимуществу к изготовлению сложных аппаратов, челюстных ж лицевых протезов. В челюстных лазаретах того времени безуспешно старались заменить протезным искусством еще не освоенную специализированную комплексную терапию огнестрельных челюстно-лицевых ранений. При последней, например, такое несложное хирургическое вмешательство, как кровавое вправление отломков, освобождает от необходимости длительно, а часто и безуспешно, применять для вытяжения смещенных отломков сложные конструкции шин, или такой простой ортопедический прием, как наложение проволочной шины, обеспечивает быстрый и успешный результат операций.
Состояние специализированной помощи в царской России характеризует пример, приводимый Д. П. Сабанеевым, когда один раненый для смены зубного протеза должен был совершить длинное путешествие из Саратова в Киев.
Крайне низкая эффективность лечения раненных в лицо и челюсти в дореволюционной России была обусловлена тремя моментами. Во-первых, отсутствовала специализированная помощь в войсковом и армейском районе. По свидетельству В. А. Оппеля, оперативная помощь в ближайших к фронту лечебных учреждениях оказывалась только в тех случаях, когда наступали осложнения. Вследствие итого в подвижных лазаретах летальность среди раненых с повреждением челюстей составляла 3,5%, а в этапных — достигала даже 9,2%. Более того, летальность среди раненых с повреждением мягких тканей равнялась в этапных лазаретах 1,5%.
Вторая причина неудовлетворительного в то время специализированного лечения была связана с упоминавшейся выше крайне запоздалой авакуацией раненых в тыл, где размещались госпитали для раненных в лицо и челюсти,
В какой степени запоздалое поступление в госпиталь удлиняло время пребывания в нем, показывают следующие данные Г. И. Вильга.
Необходимо отметить, что и после столь длительного лечения раненые выписывались не с хирургически восстановленными изъянами ткапи и исправленными искажениями и обезображиваниями лица, а в лучшем случае — с негноящимися ранами и косметическими протезами.
Третья причина неэффективного лечения, особенно в первые годы существования челюстных лазаретов во время первой мировой войны, была обусловлена тем, что даже крупные хирурги недостаточно учитывали особенности воспалительных осложнений огнестрельных переломов челюстей, связанных с частной патологией зубов; кроме того, не будучи иногда знакомыми с деталями физиологии и патологии смыкания зубов, хирурги мало интересовались тонкостями нарушения прикуса при переломах челюстей. В результате этого недооценивалось значение правильного закрепления челюстных отломков для заживления их в правильном положении. Подавляющее же большинство зубных врачей не только не владело оперативной техникой и методологией клинического анализа, но не знало характера течения раневого процесса и элементарных основ хирургической патологии огнестрельных повреждений костей. Иначе говоря, в то время еще не существовало военно-челюстной хирургии, позволяющей специалисту с максимальной эффективностью использовать всю сумму хирургических и стоматологических знаний, методов и приемов, применяемых в полевых и госпитальных условиях при лечении челюстных раненых. Это приводило к высокой смертности и инвалидности таких раненых и к весьма незначительному возврату их в строй.