Эмоционально-психический фактор в патологии и клинике огнестрельных ранений лица
Еще Н. И. Пирогов, основоположник русской военно-полевой хирургии, счел необходимым выделить во второй части «Начал военно-полевой хирургии» раздел «В» главы VI, который он озаглавил: «Явления общего травматического раздражения. Влияние травмы на конституциональные болезни. Изнурение...». В этом разделе описываются тяжелые осложнения, «травматическая чахотка», пиемия и т. п., которые в современной литературе известны под названием «раневой сепсис», «раневое истощение»,«дистрофия раненых».
Сейчас уже считается общепризнанным, что любая огнестрельная рана, за исключением лишь небольших поверхностных, так называемых легких ранений, даже при благоприятном клиническом течении делает раненого в большей или меньшей степени соматическим больным.
Общие сдвиги в организме при огнестрельных ранениях в боевой обстановке обусловлены не только соматическим, но и эмоциональным состоянием раненого в результате перенапряжения нервной системы или, как выражаются некоторые клиницисты, «всего прожитого и пережитого». В патогенезе эмоционального сдвига у раненного в лицо имеется момент, отсутствующий при ранениях прочих областей. Со времени первой мировой войны известно, что у раненных в лицо сознание обезображенности является причиной психической подавленности. В тот период, когда возможности лечения раненных в лицо были весьма ограничены, а эффективность его была далека от современной, тяжелая психическая подавленность таких раненых нередко приводила их к психозу и самоубийству.
Присущие некоторой части раненых этой группы патологические особенности нервно-психической сферы вызываются не только длительным травмированием психики из-за сознания обезображенности. На психику некоторых раненных в лицо оказывают влияние и поздние последствия контузии и, как полагает М. С. Лебединский, нарушение кровообращения мозга. Несомненно, травмирующим психику моментом является и соматическое состояние раненого в течение первых часов, а иногда дней после ранения лица и челюстей.
Действительно, для огнестрельного ранения лица характерно то, что оно сопровождается одновременным нарушением ряда функций — жевания, глотания, речи и затруднением дыхания. Состояние раненого усугубляется чувством беспомощности, которое ясно отражается на лице такого раненого с переломом челюсти, если он в сознании (рис. 49, 58 и 65). Вообще изуродованное и окровавленное лицо находящегося без сознания раненого на поле боя или на этапах войскового района (рис.81) может внушить ложное представление о безнадежности ранения и даже смерти пострадавшего. Такое представление особенно усиливается из-за гнилостного запаха, который в теплое время года может иногда появиться через 15—20 часов после ранения, а также из-за большого числа мух, садящихся на раны. Со времени первой мировой войны, со слов раненых, известны случаи, когда, даже находясь в сознании, но оставаясь неподвижными вследствие перелома ноги, они только подниманием руки из-за невозможности подать голос случайно останавливали на себе внимание товарища или санитара.
В зависимости от быстроты оказания первой хирургической помощи и результатов последней, чувство беспокойства и угнетения более или менее быстро исчезает.