Наблюдательные челюстные хирурги

Наблюдательные челюстные хирурги не могли не обратить внимания на таких раненых и изыскивали пути для облегчения их участи. Так, весной 1945 г. Н. Н. Ежкин в одной армии, а В. А. Кайгородцев — в другой, повидимому, независимо друг от друга, производили «герметизацию» полости рта при отрыве подбородка подбор од очно-теменной гипсовой повязкой, которая давала в некоторых случаях хороший эффект (стр. 155).
Между тем правильная первичная хирургическая обработка раны может даже в наиболее тяжелых случаях повреждений челюстей в значительной степени облегчить как физическое состояние, так и степень психической подавленности раненых. В отдельных случаях восстановление дефекта и ликвидация функциональных нарушений в состоянии оборвать даже тяжелую невротическую реакцию, как показывает приводимое ниже наблюдение М. Ф. Даценко.
Д-ев, 1902 г. рождения. Ранен 2/VI 1942 г. В специализированный эвакогоспиталь поступил 8/VI. Размозжение подбородочного отдела нижней челюсти, отсутствие 2/3 нижней губы и обширная зияющая рана мягких тканей. Прибыл без шин, которые он сам сорвал. Общее состояние средней тяжести. Психическое состояние было весьма тяжелым, категорически отказывался от шинирования, от еды, был з-амкнут и раздражен. Находился под постоянным присмотром больных и персонала. 12/VI раненому произведено (Д. А. Энтин) восстановление дна полости рта и нижней губы, невзирая на наличие нагноения раны и на раздражение кожи. Несмотря на расхождение части швов, результат операции был удовлетворительным в функциональном отношении, а также в смысле воздействия на психику. Раненый поверил в возможность излечения, перестал отказываться от еды, подчинялея требованиям врачей и персонала. Такая перемена позволила осуществить в дальнейшем повторное хирургическое и ортопедическое вмешательство. В июле 1942 г. Д-ев был эвакуирован в тыл в удовлетворительном состоянии.
Наряду с приведенными выше наблюдениями, когда реакция не соответствовала тяжести повреждения, значительно более тяжелое ранение у 23-летнего бойца не дало никакой психопатологической реакции,несмотря на то, что для психической подавленности имелись значительно большие, чем в приведенном наблюдении, основания (рис. 137а), если принять во внимание, что до войны раненый был актером. Причина, повидимому, заключается в том, что этот раненый в течение первых дней после ранения был без сознания, а в последующие 6—7 дней почти все время спал. К тому же моменту, когда самочувствие улучшилось, температура снизилась, интоксикация пошла на убыль, рана, очистившаяся от очагов некроза, была закрыта вторичным швом и раненый смог разглядеть и осознать свое тяжелое повреждение тогда, когда его лицо уже не имело устрашающего вида и не столь резко были выражены функциональные нарушения.
Имеется достаточно оснований для утверждения, что этого раненого избавил от невротической реакции именно характер течения раневого процесса: отсутствие сознания в течение нескольких дней, длительный сон, явились выражением охранительного торможения, открытого гениальным русским физиологом И. П. Павловым.
Проявлением охранительного торможения, созданным покоем раны, благодаря фиксации отломков наложенной гипсовой повязкой, меньшему раздражению стекающей слюной и пр., может быть, объясняется также отсутствие у раненого в наблюдении на стр. 155 не только невротической реакции, но даже следов подавленности своим состоянием.
Можно предположить, что если бы раненому Д-еву, в наблюдении М. Ф. Даценко, наложили на ДМП гипсовую повязку, как и раненому, приведенному в наблюдении на стр. 155, то при благоприятном течении раневого процесса отмеченные выше моменты предотвратили бы описанную патологическую реакцию.