Лечение свежих огнестрельных ран лица

Во время Великой Отечественной войны эволюция методов лечения раненных в лицо только в небольшой степени коснулась элементов и приемов неотложной и первой помощи и методов лечения свежих ран. В большей степени она была заметна в лечении гнойных воспалительных процессов при огнестрельных повреждениях челюстей и в восстановительных операциях при искажениях и изъянах как мягких тканей, так и скелета лица.
В соответствии со сказанным следует вкратце осветить основные сдвиги, которые во время Великой Отечественной войны уже определились или четко наметились в методах лечения свежих ран, огнестрельных остео-миэлитов челюстей, деформаций и дефектов тканей (восстановительные операции на лице).
Лечение свежих огнестрельных ран лица. Неотложная помощь при асфиксии и кровотечении во время Великой Отечественной войны не претерпела изменений.
Однако заслуживают внимания единичные наблюдения отдельных авторов, которые отмечают, что предупредительное горлосечение для тампонады глотки, зева и полости рта, нередко применяемое при плановых операциях в целях остановки кровотечения из этих областей и профилактики аспирационной асфиксии может при отсутствии или неисправности отсасывающего аппарата оказаться спасительным и при огнестрельных ранениях челюстей (В. В. Фиалковский). Повидимому, горлосечение для предупреждения аспирационной асфиксии при профузных кровотечениях из полости рта должно быть предусмотрено как необходимое.
В части транспортной иммобилизации следует отметить как новое в военной челюстно-лицевой хирургии применение в последние месяцы войны гипсовых повязок при проникающих в ротовую полость обширных ранах подбородочной области и бокового отдела лица. Как уже указывалось, отдельные челюстно-лицевые хирурги производили «герметизацию» полости рта при отрыве подбородка и проникающих в полость рта ранах боковых отделов лица посредством подбородочно-теменной гипсовой повязки. То же делали некоторые хирурги и на отдельных ДМП этих армий.
Автор настоящей главы во время берлинской операции 26 апреля 1945 г. в одном из специализированных эвакогоспиталей видел 3 раненых с такими повязками; у одного она была наложена в деньранения, у двух других—через 2—3 дня после ранения. В обоих случаях к моменту снятия повязок — на 9-й день после ранения — раны почти очистились и покрылись здоровыми сочными грануляциями, за исключением участков, соответствовавших глубоким карманам. Если бы не раздражение кожи, обе раны могли бы быть закрыты кисетным пластиночным швом с дренажем.
Кроме описанных, а также 3 раненых, виденных в другом специализированном эвакогоспитале, собраны данные еще о 9 подобных случаях. Из 15 раненых с такими тяжелыми повреждениями и с такими повязками двое умерли от гнилостной аспирационной пневмонии, а у остальных раненых, прослеженных на протяжении от 18 до 85 дней после ранения, не было тяжелых осложнений. В 2 случаях вторичные кровотечения были успешно остановлены перевязкой наружной сонной артерии.
Приведенных случаев наложения гипсовых повязок при проникающих в ротовую полость огнестрельных ранениях еще не достаточно для выводов руководящего характера. Однако непосредственные результаты в отношении таких повязок у 13 раненых, прослеженных в срок от 18 до 85 дней после ранения, несомненно должны быть признаны удовлетворительными.
Наблюдения над применением этого нового в военной челюстной хирургии вида транспортных повязок дают основание считать, что такая гипсовая повязка может быть рекомендована при огнестрельных ранениях челюстей как указанного характера и локализации, так и ран, даже несмотря на малое число наблюдений.
Правильно наложенная на хирургически обработанную рану гипсовая повязка с лигатурным закреплением челюстных отломков, сменяемая не реже чем каждые 3—4 дня, может быть весьма полезной. Такие повязки значительно облегчают физическое и психическое состояние раненых, избавляют хирургов от необходимости спешить с операцией закрытия таких ран, как это описано в наблюдении на стр. 67—68, или производить операции.
Менее благоприятно обстоит дело с транспортной иммобилизацией при повреждениях верхней челюсти. Этот вопрос еще ждет своего разрешения.
Над упрощением техники изгибания, улучшением и облегчением закрепления на зубах гнутых шин из алюминиевой проволоки работали и работают многие авторы до самого последнего времени. Следует отметить некоторые усовершенствования этого метода, разработанные во время Великой Отечественной войны.
Полезной надо признать шину И. А. Бегельмана и М. Л. Фидель для закрепления отломков при переломах верхней челюсти и шарнирную шину Л. С. Рубина, применяемую при двусторонних переломах в области тела и углов нижней челюсти.
Заслуживают также внимания предложения ряда авторов по улучшению закрепления заднего конца проволочной шины для предупреждения соскакивания с зуба крайней лигатуры.
Несомненно ценным должен быть признан новый способ закрепления сдвоенными лигатурами проволочных шин на зубах, предложенный в конце войны Я. С. Акбройтом (ГВФ). Использование этого способа для стандартизации сдвоенных лигатур и включение последних в челюстной набор значительно ускорят наложение шин и весьма облегчат наиболее трудоемкую и тягостную для раненых и врачей процедуру привязывания шины к зубам.
Реализация этого предложения должна рассматриваться как неотложная для военной челюстно-лицевой хирургии задача советской стоматологии и медицинской промышленности.
Разумеется, что одновременно с методом шинирования гнутой алюминиевой проволокой, уже давно используемой не только в полевой, но и в клинической обстановке, продолжалась разработка и совершенствование шин лабораторного типа.